Набиуллина заявила об адаптации банковского сектора РФ к санкциям

Это первый публичный комментарий регулятора после того, как 23 июля Евросоюз утвердил 21-й пакет санкций — с заморозкой активов для 94 российских банков и финансовых организаций. Параллельно с оптимистичной риторикой ЦБ дефицит ликвидности сектора обновил максимум с марта 2022 года — и именно это число точнее описывает реальное состояние дел.

21-й пакет: масштаб и структура удара

ЕС ввёл ограничения против 170 организаций и 48 физических лиц. Под заморозку активов и запрет на предоставление денежных средств попали 94 российских банка и крупные финансовые организации, плюс четыре иностранных банка и 33 кредитно-финансовые структуры. Санкции также затронули нефтяную отрасль, металлургию, золотодобычу и алмазный сектор. Набиуллина охарактеризовала ситуацию как «привычную»: банки давно работают в этом режиме и имеют «достаточно большой запас прочности и капитала». С точки зрения юнит-экономики отдельного кредитора — это корректная оценка: платёжная инфраструктура давно переориентирована, новые блокировки носят точечный, а не системный характер. Для конечного пользователя цифрового банкинга риски ограничены трансграничными операциями и валютными расчётами — всё остальное работает в штатном режиме.

Дефицит ликвидности: реальная цифра за риторикой

Сухие данные Банка России расходятся с уверенным тоном главы регулятора. Дефицит ликвидности банковского сектора — разница между обязательствами ЦБ по депозитам и облигациям и его требованиями к банкам — 20 июля достиг 2,414 трлн рублей. Это максимум с 16 марта 2022 года. К 21 июля показатель снизился до 2,355 трлн рублей, но без учёта остатков на корсчетах составлял 3,248 трлн рублей. Отрицательное сальдо сохраняется непрерывно с февраля.

Причины — структурные. Ключевая ставка снижалась девять раз подряд, с начала 2026 года — четыре раза. Падающая доходность депозитов перенаправляет средства вкладчиков в альтернативные инструменты: в мае отток со срочных вложений населения составил 280,5 млрд рублей — максимум с начала года. С начала года наличные в обращении выросли примерно на 1,7 трлн рублей, и летний сезон традиционно усиливает этот тренд. По оценке экономиста Егора Сусина, обычно в первой половине июля в кеш уходит 0,2–0,3 трлн рублей, в текущий раз отток превышает 0,5 трлн.

Параллельно банки наращивают портфели гособлигаций: за последние 12 месяцев вложения в ОФЗ выросли на 2,9 трлн рублей (+17,6% г/г), что переводит ликвидность на казначейские счета и углубляет дефицит. Рынок, как констатирует Сусин, «полноценно перешёл в режим структурного дефицита».

Что это значит на практике

Для пользователя цифрового банкинга сигнал прямо противоположен официальной риторике. Банки удерживают депозитные ставки выше текущей ключевой, чтобы стабилизировать пассивную базу, — но это означает, что рентабельность кредитования для них сжимается. Проще говоря: доходность вложений для вкладчика ещё держится, но логика дальнейшего снижения ставок никуда не делась. Тот, кто откладывает решение по фиксации доходности депозита, должен понимать: ставки продолжат снижаться, а альтернативы на денежном рынке тают вместе с ликвидностью сектора. Риторика регулятора о «запасе прочности» в данном случае адресована скорее международным инвесторам, чем российскому вкладчику, которому стоит ориентироваться на цифры дефицита, а не на пресс-релизы.